Истории детей Людмилы Демерджи

Восемь лет назад мы жили втроем: я, мой сын и мама. Кристушка нам, конечно, перевернула всю жизнь. Как-то вечером шла к подруге домой, захожу в подъезд и вижу, в углу на стареньком пальтишке копошится ребенок. Я у подруги спрашиваю, что ж это за нелюди ребенка на ночь глядя выставили. А она рассказала, что эта девочка уже год здесь живет. У меня внутри будто все оборвалось. Я схватила ребенка и быстрее домой. На следующий день было Вербное воскресенье, холод такой, а она в одних колготочках. Я ее отмыла, переодела, показала врачам. Каких только видов вшей на ней не было! С тех пор Кристушка живет у нас.

Мой сын Саша стал сторониться девочку. Она к нему тянется, а он руки ставит, брезгливо так относится. Думаю, что ж это такое, вырастила, семнадцать лет парню, а сердце каменное. Однажды не выдержала, сын в Тулу по делам собирался, я ему говорю: «Бери Кристушку с собой. Раз не можете жить мирно, дружно, она к тебе, а ты от нее, отвези девочку в город. Поставь ее на площадь и оставь там одну». Вот тогда он мне в первый раз сказал: «Мама, ты что, с ума сошла, как же мы ее одну бросим».

Когда я оформляла документы на Кристину, надо было собрать подписи с жильцов дома, что они видели девочку в подъезде тем вечером. Так 98 квартир подписалось, что эта девочка год жила в доме, никому не нужная. Я когда в каждую квартиру заходила, я все понять не могла, люди передо мной или кто. Ведь даже котенка бездомного подбирают, а тут человечек маленький, который год неизвестно как существовал, на помойке питался и спал в подъезде.

И вот уже будет весной девять лет, как Кристина с нами, но до сих пор, когда проходим мимо помойки, ее будто что тянет туда. Такой вот инстинкт с младенчества.

Максим появился тоже очень интересно. Привела Кристину в больницу на обследование, иду по коридору и вдруг слышу: «Мама!». Я оборачиваюсь, вокруг никого. Из самой последней палаты ко мне бежит малыш, ему тогда два года было. Подбежал, обнял и не отпускает. Мне врач рассказала, что это брошенный ребенок, три месяца живет в больнице, родители от него отказались, сейчас оформляют документы в детдом. Ну, думаю, раз я мама, пошли домой. Вот так появился второй.

Вику мне уже привели девочки из РАНО в 2001 году. Ее дважды из детского дома брали в семью на полгода-год и потом возвращали. И когда во второй раз ребенка вместе с вещами привезли в РАНО, сказав «Забирайте вашего ребенка, нам такой не нужен», с Викой надо было что-то делать. В детдом она отказывалась возвращаться, до истерик, меня попросили приютить ее на время, пока подыщут новую семью. Вот она так и осталась у нас на всю жизнь.

Глядя на меня моя подруга тоже загорелась взять ребенка. Одна, сорок лет, выбрала мальчишку в детском доме и на период оформления документов на усыновление он жил у нее дома. А по медпоказаниям ее не пропустили, прединфарктное состояние. Она пришла ко мне и говорит: «Люд, не могу я сказать Максиму, что отдаю его обратно, он уже месяц в семье, не выдержит». Тогда мы решили взять мальчишку к себе. Правда, рассказали ему всю историю и предложили, если ему у нас понравится, остаться с нами. Ему понравилось. А через несколько лет он еще младшую сестру привел.

Как-то приезжает ко мне девушка, говорит, я Марина, старшая сестра Максима. Оказалось, у моего Максюши есть еще двое сестер. Одна уже взрослая, поэтому в детский дом не попала, а младших отдали в разные детдома. И Марина мне рассказала, что недалеко от нас живет их сестра Ксюша. Попросила довезти до детдома, ехала с продуктами, вещами, своим ходом тяжело бы было. Мы поехали втроем. Приезжаем, знакомимся. А старшие сторонятся маленькую. От нее запах, будто ее год не мыли. Мне то не впервой, я их какими только не видела. Отвела ее, стала переодевать. Вы бы видели ее одежду! Старшая давай ругаться: «Я же говорила тебе, чтобы ты свои вещи стирала сама». А Ксюшка ей отвечает: «Я летом стираю, одену сразу на себя, оно и высохнет. А сейчас сушить негде, зима, в мокром холодно ходить».

Мы когда вернулись домой, сын, Максим, весь в слезах подошел ко мне и говорит: «Мама, я ни о чем тебя больше просить не буду, только одну мою просьбу выполни, забери Ксюшу домой». Теперь они живут вместе.

А Саша-первый так вообще с дороги. Поехали как-то рано утром, часов в 5, в соседнее село за поросятами. Вижу, на обочине мальчишка сидит. Я остановилась и давай его ругать: «Что ж ты такой-разэтакий тут сидишь. Не дай Бог, собьет кто». А он говорит: «да пусть лучше собьют, чем такая жизнь». Тогда ему было 7 лет. Мы его сразу запихнули в машину и повезли к себе.

Еще один интересный случай был. Иду по поселку, меня почтально встречает и говорит, что письмо пришло. Прихожу на почту, на конверте написано: «В Сергеевку, Маме». Иду домой, рыдаю. Такое жалостливое письмо. С четырех лет без матери, жил в собачьей будке, потом в интернате, сбежал, теперь по помойкам мается. В какой-то газете прочитал о нас историю и хочет с нами жить. В конце написал, что будет ждать на лавочке около Кремля в 11 часов. Верите, он целый месяц ходил ждать. Не думал, что две недели письмо идти будет. И потом я еще думала брать или не брать, все-таки ребенок уже совсем взрослый. Приезжаю, даже говорить ничего не надо было. Мы друг друга узнали на огромном расстоянии. Глаза голубые-голубые, самый большой и самый взрослый ребенок. Тоже Саша, уже третий в нашей семье. Через месяц он уже назвал меня мамой. И все, роднее его нет, хоть и большой.

Еще две девочки, две сестрички. Саша и Женя — из хорошей семьи. Папа летчик, разбился, мама спилась после гибели мужа. Когда ребенок из нормальной семьи попадает в интернат, ему там совсем невмоготу. Другой, с улицы, голодный, его там хоть покормят. А вот таким детям как Саша и Женя в детдоме просто невыносимо. Представляете, старшей, Саше, было 12 лет, а она в первом классе. Мама ее таскала за собой по всем попойкам, и ребенок даже в школу не ходил. Теперь они живут у нас. Саша, правда, пока только во втором классе, но мы догоним, ничего страшного, она хорошая девочка.

Данила появился в нашем доме в феврале 2006 года. Как-то зимой мороз был 36 градусов, дети в школу не ходили, я встала утром старшего на работу собирать. Он пошел во двор, возвращается: «У нас там с гусями ребенок лежит». Выбегаем, он в тонюсеньком пальтишечке, осеннем, без варежек, весь в снегу. Когда домой его занесли, раздевать стали, он так орал: у него кожа с рук и ног вместе с ногтями слезла. И назвали мы его Данилой, Богом даденный ребенок. Выходили, всего 7 килограмм в нем было, хотя врачи определили, что ему два года тогда было. Теперь он наш самый младшенький.