Верховский Дима, 6 лет

У меня прекрасный сын, сейчас ему 6 лет. До двух лет Димочка очень хорошо и быстро развивался, его всегда все очень любили. А потом его будто сглазили. В два года мой сын заболел минингитом. Три месяца Димка пролежал в больнице, ему постоянно делали уколы. По всему телу были катетеры. Вен было практически не видно. Сын ослаб настолько, что даже не мог ничего в руках удержать.

То, что Дима начал терять слух, сначала никто не замечал. Только потом я заметила, что Димочка не реагирует на звуки и не реагирует на то, что я ему говорю.

Позже Диму прооперировали, ему купили слуховой аппарат, помогли все родственники и знакомые.

Сейчас Дима слышит все, но на его спине все время висит речевой процессор. Димка очень подвижный мальчик, постоянно играет, носится со сверстниками. Естественно, не обходится без падений. Когда он падает на спину, у меня сердце замирает от страха: «Только бы не разбил!»

Сейчас есть новые слуховые аппараты, без заспинного речевого процессора, но его стоимость нам не по карману.

Так хочется, чтобы сын жил полноценно, не отказывал себе в играх с друзьями. Он очень добрый, любит животных. Первым делом, когда приходит домой из детского сада, бежит кормить кота. Обожает играть в компьютерные игры.

Это случилось зимой 2003 года. Диме было 2 года, когда мы попали в инфекционную больницу с диагнозом менингит. С этого момента наша жизнь поделилась на «до» и «после».

Три месяца в больнице, три месяца слез и переживаний. Было время, когда врачи говорили о самом страшном: «Может не выжить». К счастью, кризис миновал и сын пошел на поправку. Но вскоре моя радость опять сменилась слезами. Вдруг я поняла, что мой ребенок меня не слышит!

После инфекционной больницы мы прошли множество обследований, консилиумов, врачей. Надеялись, что потеря слуха хотя бы частичная. Но диагноз подтвердился — двусторонняя нейросенсорная тугоухость: Дима совершенно ничего не слышит, но при этом не является глухим. Мы купили слуховые аппараты, они не помогли. Тогда мне предложили провести имплантацию слухового нерва, кохлеарную имплантацию (КИ). Нам удалось получить бюджетное финансирование на эту дорогостоящую операцию и Диму прооперировали.

После КИ была еще долгая дорога по реабилитации: каждодневные многочасовые занятия, слезы Димы и мои нервы. Но день за днем мы добивались новых результатов. Теперь Дима ходит в обычный детский сад, а на следующий год пойдет в обычную школу. КИ подарила моему ребенку второй шанс жить жизнью самого обычного мальчика.

Сейчас перед нашей семьей стоит новая проблема — нам нужен новый речевой процессор. При проведении операции нам выдали так называемый карманный процессор. Но я бы назвала его заспинным: детки вынуждены носить его на спине в маленьких рюкзачках. Срок службы этого процессора через год закончится, а поменять его на новый, заушный, более современный, с большим количеством каналов для обработки сигналов, мы не сможем.

На мой запрос о выделении нового речевого процессора я получила отказ, а накопить 375 000 рублей на его приобретения я не смогу, т. к. воспитываю ребенка одна. Меня страшит мысль, что старый процессор отработает свое, а новый мы купить не сможем. И тогда Дима снова погрузиться в тишину, второй раз за свою маленькую жизнь. Пожалуйста, помогите нам!